Я настаиваю, чтоб от каждой мухи всегда оставалось хотя бы одно
Стадо слонов,
Я настаиваю, чтоб зависим был тот, кто рисует в тетради зелёную крысу,
От неба зависим
Тот, кто плюёт в потолок и читает зелёную крысу,
Зависим от писем, от каждого голого слова,
Продрогнутый на всю голову,
Топ-топ мечтал бы шагать по потопу
Весенним стопом… Оп!
Сорвалась шляпа.
Пойди
Туда, не знаю куда,
Найди мне
То, не знаю что, но лишь бы кричало
Радиоактивным таким вот чумным голосочком,
Пойди
Туда, не знаю куда, но оставь там следы
На льдине.
Я настаиваю, чтоб гуляли меня Петропавловскими крепостями апрельским морозом,
Дарили мне всё, что так просится, всё, что рифмуется просто, да только с возрастом,
Это то, что рифмуется просто, да только с возрастом –
Мороз и солнце!
То, что рифмуется просто, да только с возрастом – Мороз и Солнце…
Чтобы вышли на улицу все огороженные
От здоровых зевак огорошенных,
Урождённые не от рожениц,
А от Царя от Гороха рождённые,
И тогда Родиону открывшая двери
Старуха-процентщица
Вмиг обернётся таким одуванчиком божьим и крикнет:
Роденька, милый! Почему бы вам, не стать моей последнею весной?
Ну, почему бы вам не стать моей последнею весной?!
Роденька, милый! Побудь моей последнею вес…
Найди мне
То, не знаю что, но лишь бы кричало
Радиоактивным таким вот чумным голосочком,
Пойди
Туда, я не знаю куда, но оставь там следы
На льдине!
Я настаиваю на льдине!
Я настаиваю: найди мне!
Найди мне на льдине…
Я настаиваю, чтоб от каждой мухи всегда оставалось хотя бы одно
Стадо слонов.